Александр Шалимов - Тайна атолла Муаи [Тихоокеанский кратер]

Кто-то тихонько потянул меня за рукав. Я оглянулся: позади сидел на корточках Ку Мар. У него тоже был не очень-то весёлый вид.

— Ну, что скажешь? — спросил я возможно более бодрым тоном.

— Завтра поедешь?

— Поеду.

— А куда?

— Далеко. Сначала на Гаваи, потом в Америку.

— Зачем?

— Гм, зачем!… Работать… надо работать дальше…

— Делать дырки на других островах?

— На островах или на большой земле.

Ку Мар вздохнул:

— Так целый жизнь будешь делать дырки?

— Надо работать, Ку Мар. Каждый человек должен делать свою работу. Вы здесь ловите рыбу и черепах…

— О, — перебил Ку Мар, презрительно надувая губы, — рыба жарить можно, черепаха — суп варить. А твой дырка что?

— Мы с тобой не поймём друг друга, дорогой, — сказал я, обнимая его, за плечи. — Люди чаще всего не понимают один другого, и это очень плохо.

— Плохо, совсем плохо, — согласился Ку Мар.

— Поедем с нами? — предложил я.

— Зачем?

— Научу тебя работать на буровом станке. Будешь ездить по всему свету и делать дырки. Заработаешь много денег…

— Нет, — серьёзно ответил Ку Мар. — Не поеду. Мне тут хорошо… Здесь мама и бабка Хмок Фуа Кукамару…

— И отец?

— Отец — нет. Он ушёл туда, — Ку Мар указал в океан, — и не пришёл назад.

— Утонул?

— Я не знаю. Никто не знает… Может, утонул, может, ушёл Америка. Назад не пришёл.

— Так поедем со мной. Может быть, мы разыщем твоего отца. Или, если захочешь, я буду твоим отцом.

— Спасибо, — сказал Ку Мар. — Нет, лучше ты приходи на Муаи, когда надоест делать дырка. Приходи, пожалуйста…

— А Справедливейший? Если он не захочет?

— Захочет. Очень захочет.

— Откуда ты знаешь!

— Знаю. Все знаю, — Ку Мар хитро улыбнулся. — Ты два раза говорил с ним и даже ходил далеко туда. — Ку Мар постучал коричневым пальцем по циновке, на которой мы сидели.

— А ты сам бывал там, в подводных пещерах внутри острова?

— О, — Ку Мар надул губы. — Каждый муаи ходил туда. Мы там ловим рыба. Там всегда лучший рыба. А ещё там есть школа, и книжки, и машина, которая может делать свет. Много разных вещей.

— Под водой?

— Зачем под водой? Там есть много пещера без воды. Очень хороший пещера. Сухой. Там — на другой сторона острова.

— Где мы сначала хотели бурить?

— Да.

— Понимаю… Почему же сразу никто не сказал нам об этом?

— Муаи не знал, какой вы человек. Может, плохой человек?…

— А теперь знаете?

Ку Мар широко улыбнулся:

— Теперь знаем.

— Кто же сделал все это: пещеры, школу, свет? Научил ловить рыбу внутри острова?

Ку Мар улыбнулся:

— Ты знаешь… Он говорил тебе. А пещера всегда был. Такой пещера есть и на других островах, только поменьше.

— А машина, которая делает свет?

— Машина мы привезли с другой остров, — шепнул Ку Мар, наклоняясь к самому моему уху. — Есть такой остров недалеко. Там тоже учёный человек делал дырка. Давно… Потом все пропало. Плохой человек все испортил. Муаи привезли оттуда много разный машина, вещи, книга. Хороший книга.

— Это Справедливейший показал?

— Он. Он все показывал, учил. Хорошо учил. Всех учил, и большой, и маленький. Муаи теперь все учёный. Учёный и сильный.

— И хитрый?

— Немного хитрый. Каждый учёный человек немножко хитрый…

— Слушай, Ку Мар, но теперь, когда все муаи стали учёными и хитрыми, многие, наверно, хотят уехать с острова на большую землю? И уезжают?

Ку Мар отрицательно покачал курчавой головой:

— Нет. Раньше хотел уехать, когда плохо жил. Как мой отец. Теперь нет.

— Значит, Справедливейший сделал вас счастливыми?

Ку Мар задумался, сморщил нос и нахмурил брови. Потом сказал:

— Я так думаю: он помогал муаи, учил. А счастливый муаи стал сам. Муаи хотел стать счастливый, научился и стал… Понимаешь?

— Кажется, понимаю. А скажи мне ещё, как вы зовёте его, когда встречаетесь с ним? Вы ведь часто встречаетесь, не правда ли? Неужели каждый раз, обращаясь к нему, муаи говорят: Справедливейший из справедливых, мудрейший из мудрых, вышедший из синих вод… и как там дальше?

Ку Мар звонко расхохотался:

— Нет, это вы его так зовёте. Мы так не можем. Долго говорить надо. Если так говорить, муаи ничего не успеют сделать. Мы зовём его дядюшка Гомби, но тс… — Ку Мар прижал палец к губам. — Так не говори никому. Он не хочет, чтобы знали… И никакой другой человек пусть не знает… Обещаешь?

— Обещаю, — машинально повторил я. “Вот оно что! Значит, дядюшка Гомби! Ну конечно, не грех было и самому додуматься”.

Ку Мар шептал мне что-то ещё в самое ухо… Я уже не слушал. Я думал об этом удивительном и странном человеке… Сила или слабость двигали его поступками? Конечно, он помог маленькой группке островитян стать счастливыми… Но он ушёл в сторону… Встретив сопротивление злых сил, сам перечеркнул свои открытия. Отказался от борьбы с подлостью. А погибшие товарищи?… Разве не его долгом было рассказать миру правду? Наверно, он — гениальный учёный, но, остановившись на полпути, он теперь хочет, чтобы люди забыли об его открытиях? Почему?… Если каждый честный человек, разуверившийся в справедливости современного мира, захочет бежать на далёкие острова?… Разве уход на Муаи не бегство?… Фу, черт, я ведь тоже последние дни всерьёз подумываю о райской жизни на этих островах… Правда, не сейчас, а попозже. Но не все ли равно!…

— Ты ничего не слушаешь, — с обидой объявил Ку Мар, отодвигаясь.

— Прости, дорогой. Я думал немного о разных вещах… Смотри-ка, ветер совсем стих. Стало душно. Пойдём к океану.

— Иди… Приду потом…

Осторожно обходя сидящие на земле фигуры, я вышел на освещённую луной площадь. Два тёмных силуэта маячили возле веранды коттеджа. На головах у них поблёскивали каски. Даже и в этот последний вечер вход в коттедж был по-прежнему закрыт для нас. Интересно, где сейчас Карлссон… то есть Гомби?… Света в окнах не видно… Наверно, сидит в одной из своих лабораторий, а может быть, плавает в подводных лабиринтах острова…

Я подошёл к самому берегу, присел на шероховатый выступ кораллового известняка. Камень был тёплым. Он ещё хранил остатки дневного тепла.

Волны с тихим шелестом набегали на влажный песок и спешили обратно сетью серебристых струй. Начинался отлив… Издали с внешнего кольца рифов временами доносился негромкий гул. Там продолжалась вечная работа прибоя. А в деревне всё пели… Теперь в хор включились и мои товарищи. Явственно различался хрипловатый голос Питера, высокий дискант Джо. Они не прислушивались к общей мелодии и тянули каждый своё. Значит, пальмовое вино начало действовать… Наверно, оно подействовало и на меня, потому мне так чертовски грустно в эту последнюю ночь.